Белки

Белки и медведи: Екатерина Попова о педофилах

Это очень тяжелая колонка. Она полна реальных историй наших читательниц о том, как к ним, тогда маленьким девочкам и юным девушкам, приставали взрослые мужчины. Но мы считаем, что это нужно знать. Просто чтобы уметь защитить тех девочек, кто в группе риска сегодня. Просто потому, что они пока не выросли. Просто потому, что некоторые мужчины делают это. Просто потому, что они могут.

Cosmo Online
редакция Cosmo.ru

нравится15

Поделись с друзьями

Вступай в дискуссию

7 КОММЕНТАРИЕВ

Cosmo рекомендует

    Руки в брюки: какие костюмы стоит носить этой осенью

    Неделя моды в Милане: как повторить лучшие образы

Cosmo Online
Стиль жизни
Не новости

Когда я работала над колонкой про сексуальные домогательства и попросила своих френдесс рассказать об их опыте, я не ожидала одного: что больше половины историй будут про приставания к девочкам. Нет, конечно, после каждого выпускного Сеть полнится фотографиями старшеклассниц и комментариями: «Вы посмотрите на эти сиськи, какие же они дети!», благодаря которым всем известно, что мужчины считают девушку «пригодной» к сексу, как только у нее появляется грудь, и не придают значения таким мелочам, как возможность сделать осознанный выбор, избежать манипуляций, противостоять давлению и видеть ложь, которые как раз и делают человека самостоятельным и дееспособным в принятии решений.

Однако, как выяснилось, дела обстоят гораздо хуже. Не так уж и часто мужчины «путают» детей со взрослыми женщинами, потому что оценивают возраст по размеру груди. Для многих рассказчиц, приславших мне свои истории, домогательства начались не в 16, а в шесть лет. И к большинству домогались не незнакомые маргиналы, а друзья семьи, учителя, братья и отцы.

Я не могу опубликовать всё, что написали, это сделало бы колонку бесконечной. Я даже не стала отбирать цитаты, сортируя их по левелу шок-контента, а просто взяла первую треть из присланных.

«Мне когда-то хотелось узнать, чем руководствовались мои родители, оставляя меня, пятилетнюю, на дядю. Первое воспоминание: родителей нет, он моет меня перед сном, вытирает очень тщательно, потом проводит рукой по моим гениталиям жестко и больно, когда я вскрикиваю, успокаивает, говорит, что хотел проверить, насколько сухо».

«Мне было девять лет. Мой новый отчим сильно пригубил и, пока мама отсутствовала, зашел ко мне в спальню, лег рядом со мной и начал шептать какие-то вещи на ухо, прижиматься ко мне, а когда я отвернулась, обхватил меня руками. Я была в панике, отталкивала его, потом заорала. На крик прибежала мама и увела его. Стоит ли говорить, что никакой реакции с ее стороны не последовало, как и в ближайшие 12 лет, пока она с ним не развелась?»

«У нас на даче постоянно ошивались собутыльники отчима, и неважно, было мне 11 или 15 лет, незаметно лапали меня то за бока, то за талию, то за попу — иногда в присутствии собственной жены или моих родителей, сдабривая свои действия похабными фразами типа: «Ух, был бы я моложе, я бы тебя трахнул!» Не преувеличиваю. Я злилась, могла наорать и отвесить пощечину, жаловалась маме, но никто не предавал этому значения: «Что ты бесишься, они же пьяные, не обращай внимания».

«Мне было лет 14−15, мои родители пригласили в гости своих бывших одношкольников. Обычные посиделки, родители хвалят и показывают мои картины, я гордо нахохливаюсь, аки голубь. Тут один дядька лет 40 отзывает меня в комнату, просит рассказать о моих картинах. Я показываю, рассказываю, он говорит: «Ах, вот бы у нас с женой была такая доченька, ты такая талантливая, знаешь, если у тебя будут какие-нибудь проблемы или еще что, ты всегда смело можешь ко мне обращаться». Придвигается все ближе. «Я для тебя все сделаю». Придвигается еще. Я уже чую неладное, понимаю, что оставаться тут опасно и картины мои никому не нужны. Мямлю, что пора мне маме помогать со стола убирать и вообще пойду я. «Ну ты чего пугаешься, ну, я же к тебе со всей душой». Плохо помню, как я выкрутилась и ушла, но самое мерзкое, что меня успели зажать и почти коснулись губами, отчего меня трясло полдня. И рисовать не хотелось очень долго».

«Я — ребенок, мне лет наверное 8−9 примерно. Странного вида дядя в трамвае хватает меня молча за пятую точку и не отпускает, в то время как я судорожно пытаюсь понять, что вообще происходит, и застываю соляным столпом. Выхожу на своей остановке, потом еще долго дергаюсь от вида мужчин похожего типажа».

«Мне 13, прихожу помочь одноклассницам украсить свадебный зал для старшей сестры одной из них. На месте их не застаю, решаю заняться гирляндами. Как только начинаю, откуда-то выползает пожилое тело и, чуть ли не хватая за плечи, очень настойчиво тянет куда-то со словами: «Пойдем, чаем угощу, давай, пойдем, ну, пошли, чего стоишь». Я тогда мало что понимала, но какой-то аварийный сигнал в голове зажегся, я отбилась и убежала домой».

«Когда было лет 13, начала расти грудь, но лифчики ещё не носила. Подвыпивший отец лез обниматься и залезал под свитер — пощупать. На смущенные попытки и просьбы убрать руки смеялся: «Да ты что, я же папа, мне можно». В те же лет 13 пришла на плановый осмотр к хирургу. Облапал мою грудь, сказал: «А она ничего у тебя, красивая грудь».

«Когда мне было 16, мы с родителями приехали в Питер в отпуск, остановились у маминой сестры, и мне проходу не давал ее муж, 40-летний мужик. Предлагал сесть ему на колени, подсовывал мне книжки с похабными фотками с комментариями: «Пора уже знать, что к чему». Подвыпив, разглагольствовал, что такая, как я, через пару лет родителям в подоле принесет. Что характерно, происходило это все на глазах у родителей. И они либо делали вид, что ничего не происходит, либо смущённо хихикали — типа, это же все шутки, давайте посмеемся вместе».

«Ко мне приставал муж моей бабушки (родной дедушка умер). В детстве все было хорошо, обычные отношения дедушки и внучки. А потом, когда мы с сестрой двоюродной стали старше, у него снесло крышу. Все было по нарастающей: то на коленки к себе посадит (вроде что тут такого, но как-то странно крепко к себе прижимает), то случайно рукой грудь заденет. Начали замечать с сестрой. Однажды ее поймал и лапать хотел, меня пытался поцеловать, но я хорошенько так влепила ему. Блин, пишу — и противно, эти старческие губы возле тебя — бр-р-р! Мы не стали молчать, сказали взрослым. Но почему-то мама моя, хоть и поверила, но дальше делу ход не дала. Решено было молчать и никому не говорить».

«Ко мне приставал родной отец. С очень раннего возраста, как помню себя. Осознала, уже будучи подростком, начала давать отпор, была бита, облита кипятком и подобное. Потом эту историю использовала моя мама, чтобы принудительно разъехаться с ним. Маме тоже доставалось всю жизнь. Отца осудили на исправительные работы за развращение, я прошла круги ада, по несколько раз рассказывая всё в подробностях следователям. В итоге мама повесилась, у меня была очень долгая психотравма, страх, депрессии и прочее. Сейчас мне 46, и я до сих пор хожу по психотерапевтам. К счастью, многое отработала и живу полноценной жизнью».

«Мне было почти 12 лет, мама познакомилась с очередным «прекрасным» с Афгана мужчиной. Все как по заказу: три контузии, пуля, вытащенная из сердца или головы, не помню уже. Я раньше времени вернулась из школы, а дома был он, мама мылась. Он позвал на кухню пить чай, посадил на стул ближе к окну, начал распускать руки. Помню, когда он залез рукой под юбку, что беру чашку с горячим чаем, а дальше туман… Пришла в себя от того, что нас разнимала мама — лупила мокрым полотенцем. Когда ей рассказала всю историю, конечно, она мне не поверила, избила».

«Мне было лет семь, зашла за подружкой, чтобы позвать её гулять. Так это было принято — стоишь в проёме и ждёшь, если гулять, домой не звали. Открыл подружкин папа, пожилой уже мужчина. Как сейчас помню, он работал водителем троллейбуса, и для него это был поздний брак, он годился дочке в деды по годам. Открыл, посмотрел на меня, выслушал, что я за Светкой, что гулять, что на горки. Позвал её, а пока та где-то в глубине квартиры одевалась или копошилась, полез мне рукой между ног: «У тебя штанишки тёпленькие, попу не застудишь?» Лицо красное, потное, лапа в моей промежности шарит. Вспомню — трясёт».

Домогательства к женщинам очень часто ставят им же в вину: не так оделась, не туда пошла, не тому улыбалась, да и вообще улыбалась вместо того, чтобы суровым лицом каждую секунду давать всем понять: я не такая. Но ведь нельзя обвинить в том, что к ним приставали, детей?

    Общество

    Что естественно — то и безобразно: почему женская физиология — табу

    Общество

    Святость материнства в мире «баб с прицепами»

Оказалось, можно.

На форуме «Нимфетомания» — семь тысяч пользователей и больше ста тысяч сообщений. Девочек называют «белками», обсуждая, как познакомиться с ними, с какого возраста «белки» способны получать удовольствие от секса и какие их части тела наиболее привлекательны. Дошкольниц уверенно объявляют если не провоцирующими, то как минимум заинтересованными в сексе.

«7−9 [лет] для меня самое то. Девочки сами по себе ещё не очень юные, но и не взрослые. Они уже более осознанны и поддерживают твои начинания, и им это нравится. По сути, они привыкают к тому, что с ними делают, и активничают на автомате, подстроившись под партнёра. Быстро учатся новому и дальнейшему, что от них хочет партнёр. Готовы на секс-эксперименты. Да и всякие туристы выбирают именно этот возраст, девочки уже сформированы и готовы к полноценному сексу».

«Я люблю девочек вообще… Но до 4 лет надо быть приличнее… А вот с 4 лет девочка уже более-менее выглядит хорошо… Можно уже целовать, ласкать, обнимать, облизывать зубки… Да и она уже понимает тебя хоть как-то…»

«7−9 [лет] эти уже сами могут настоять, и тут уже нужно уметь искать компромисс, чтобы не быть просто «использованным» ею, но и самому получить хоть что-то, что тебе хочется. 10−13 — начало сложного возраста, они всё ещё маняще привлекательны, но уже вовсю хотят и активно домогаются (могут уже нехило угрожать и шантажировать), нужно держать ухо востро, чтобы не пострадать (и иногда очень серьёзно)».

«Потому что в каждом возрасте есть свои прелести. Я написал 12+ исходя из возможности полного вагинального траха».

«Полноценный экстаз ребёнок может испытать уже в дошкольном возрасте. Нюанс орального секса в том, что получаешь удовольствие от того, что доставляешь его другому человеку. Здесь может быть по‑разному. Именно сексуальное наслаждение от этого ребёнок начинает получать в начале пубертата, до этого момента обычно они компенсируют это механической стимуляцией своих гениталий».

Медицинские исследования говорят, что у 5% мужчин есть сексуальные фантазии, связанные с детьми. 20 лет назад опрос, проведенный в США среди студентов-мужчин, показал, что больше 20% из них испытывают влечение к детям, а 7% опрошенных признались, что занялись бы с ребенком сексом, если бы была такая возможность. Из девяти тысяч участников опроса трехлетней давности в Германии около 500 заявили, что дети их сексуально привлекают, больше 70 — что у них был сексуальный контакт с ребенком.

У российских педофилов (впрочем, этот термин они не любят, называя себя «педосексуалами») есть собственный портал, задачей которого является «преодоление господствующего в обществе отношения», а также «предоставление правдивых сведений о детской сексуальности и об особенностях взросло-детских любовных и сексуальных отношений». Имеется даже специальный раздел, который рассказывает, как правильно с научной, медицинской и исторической точки зрения аргументировать свои пристрастия.

Сейчас начинают говорить, что необходимо изменить отношение к педофилам в обществе. Что это не их вина, а их беда — люди не выбирали свои сексуальные пристрастия, и не надо осуждать тех, кто лишь испытывает желания, но не потакает им, вредя детям. Что только когда на выкрик «Педофил!» перестанет прибегать толпа с вилами и факелами, можно будет решить проблему — вылечить девиацию, опасную для общества, а пока обратиться к специалистам людям мешают страх и стыд.

В материале «Медузы» главный научный сотрудник лаборатории судебной сексологии центра Сербского, психиатр, психотерапевт, сексолог Георгий Введенский рассказывает, что один из его пациентов избавился от тяги к детям за восемь месяцев терапии. Врач-психотерапевт, врач-сексолог, соучредитель московской клиники Mental Health Center Амина Назаралиева говорит, что одному из клиентов хватило 10 сессий, чтобы переключиться на взрослых. То есть проблема решаема — главное, чтобы педофилы перестали бояться заявить о ней и получили доступ к помощи.

Однако, когда читаешь Нимфетоманию, меньше всего представляешь людей, нуждающихся в помощи. «Я педофил, — пишет один из пользователей, — я думаю о том, чтобы сдохнуть, я даже предсмертную записку написал, это невыносимо — видеть этих милашек и понимать, что мне никогда не светит их хотя бы обнять или поцеловать, даже смотреть на них долго нельзя». Никто не говорит ему: ты можешь это изменить, обратись к психотерапевту. Ему говорят: устройся работать учителем; ищи свою любовь и рискуй; присоединяйся ко мне в создании детско-юношеского модельного агентства — и мы решим все наши проблемы; осознай, что твоя тяга к детям нормальна, это просто общественный договор о ее осуждении — плохой, негодный.

Посетители форума сравнивают себя с гомосексуалами и фетишистами: мол, давайте тогда всех их объявим больными и начнем лечить, почему только нас? За бортом их понимания остается факт того, что сексуальные вкусы «педобиров» включают в себя участника-ребенка, который еще не может сделать осознанный и взвешенный выбор — в отличие от взрослых дееспособных геев. Когда ты читаешь рассказы человека, как двухмесячная девочка «сжав ножки и выгибая спинку получала кайф в два месяца от роду», или видишь, как жалуется на «охоту на ведьм» мужчина, работающий воспитателем в детском саду, то сочувствовать «педосексуалам» не получается никак — даже если ты самый гуманный и эмпатичный человек в мире.

Менять отношение следует не к тем, кто хочет заниматься сексом с детьми. Менять надо отношение к харассменту, на который большинство до сих пор смотрит как на пустяки, которые никому не вредят. Пока сексуальные домогательства считаются нормальными в отношении взрослых, всегда найдется кто-то, кто аргументированно объяснит, почему в двенадцать (одиннадцать, шесть, тринадцать, четыре — поставьте любое число до 18 на ваш вкус) девочка ничуть не хуже женщины и «заслуживает» такого же отношения.

А пока этого не произошло, защищайте своих дочерей. Вы, может быть, будете единственной, кто им поверит, если они столкнутся с домогательствами. Ведь если на двухмесячного ребенка так легко переносят фантазии об оргазмах, то и обвинения в том, что восьмилетняя девочка «интересничает» или хочет испортить жизнь учителю физкультуры из-за двойки, не заставят себя ждать.

Понравилась статья?
Подпишись на новости и будь в курсе самых интересных и полезных новостей.

ОК

Я соглашаюсь с правилами сайта

← Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook

Источник: cosmo.ru

Добавить комментарий